Гражданские колебания: куда повернётся флюгер?
Анализ данных социологического опроса, проведённого на последнем в 2011 году митинге в Санкт-Петербурге

Сегодня многие гадают: перекинутся ли декабрьские события 2011 года на следующий - 2012 год, или всё же вновь вернётся тотальная социально-политическая стагнация, и инертность граждан снова восторжествует над начавшей, было, пробуждаться активностью.

Диапазон предполагаемых исходов из этой дилеммы не так уж велик: радикальные оптимисты утверждают, что чем дальше, тем ближе мы к завидному уровню общемирового протеста 2010-11 годов. Умеренные оптимисты полагают, что даже если внешне всё вернётся на круги своя, случившееся уже не стереть из сознания людей, и оно непременно прорастёт там рано или поздно, и вызреет в сколь бы то ни было осознанную позицию,  что в обозримом будущем повлечёт за собой новые волны протеста.

Умеренные пессимисты придерживаются того, что этот временный всплеск гражданского самосознания так и останется временным и будет экспроприирован системной оппозицией авторитарных либералов - в своих сугубо корыстных интересах, вследствие чего подлинно низовые инициативы вновь угаснут, и в лучшем случае мы получим систему, аналогичную нынешней. Радикальные пессимисты убеждены, что даже аналогичной системы не будет, а до скончания времён будет процветать система нынешняя, в то время как люди, наигравшись, мирно разойдутся по своим уютным меблированным Икеей квартирам.

Таковы некоторые основные прогнозы, звучащие повсеместно в последние дни декабря 11-го года. Однако для того, чтобы разобраться в происходящем на несколько более практическом уровне, мы провели социологический опрос среди участников очередного митинга в Питере, и попытались установить, каковы же настроения самих людей, выходящих сегодня на улицы, к чему они предрасположены. А также - каковы перспективы потенциальных перемен в их умонастроениях, в их пока зыбких, но уже теплящихся гражданских позициях. 

Для этого мы предложили митингующим следующие пять вопросов (без готовых вариантов ответа):
 
1. Были ли Вы на предыдущих митингах?
2. Каким, на Ваш взгляд, должно быть общество, отличающееся от путинского? Какие черты в нём должны появиться?
3. На чём, на Ваш взгляд, общество должно основываться больше – на конкуренции или на солидарности?
4. Лично Вы готовы на практике прилагать усилия к тому, что касается не только Ваших личных интересов и выгоды?
5. Что Вас больше всего отталкивает в идеях социализма?

Отметим отдельно, что среди опрошенных были люди самых разных возрастов, социальных групп, культурного бэкграунда и жизненного опыта. Общим для всех респондентов является лишь не ангажированность их какой бы то ни было политической партией или политическим движением.  То есть все опрошенные  - это люди, пришедшие на митинг по собственной инициативе, не связанной ни с какой конкретной организацией, зачастую – в одиночку, и по большей части имеющие довольно поверхностное представление о политике и её механизмах. Всего было опрошено около 50 человек. Однако диапазон ответов был крайне невелик, и потому всё же позволил выявить некоторые отчётливые тенденции в представлениях и настроениях граждан.

Итак, на первый вопрос преобладающее большинство опрошенных ответили, что были на предыдущих митингах – в основном на обоих. Лишь несколько человек пришли на митинг впервые.

Такой результат интересен, поскольку указывает на примечательное постоянство даже не ангажированных идеологически граждан. Регулярное посещение митингов без какой-то упорядоченной системы идей - явление весьма неожиданное, в некотором смысле даже иррациональное в своей основе. Что руководит этими людьми? Что направляет их каждую субботу на холодную и сырую декабрьскую площадь? Почему они не предпочитают провести очередной выходной в тёплой кафешке с друзьями или на шоппинге с семьёй – при том, что у них нет чёткой политической программы, а зачастую – даже чёткой политической позиции? Смутное чувство несправедливости и собственной гражданственности? Туманное понимание того, что от них тоже что-то зависит? Пожалуй, всё это вместе. Это ли  не самое благоприятное состояние для восприятия новых идей, для работы над собственным мировоззрением, для рефлексии, для формирования гражданской проницательности?

На второй вопрос – о чертах общества, радикально альтернативного путинскому, - наиболее популярный ответ был «уважение к человеку, личности \ самоуважение». Так ответило большинство респондентов. Что, конечно, неудивительно в свете отношений «власть - граждане» в путинской России, где людей, в самом деле, кем уже только ни называли, и что только с ними уже ни делали. (И это, кстати, – не вызывало никаких протестов).

Следующий по популярности ответ – «демократичность: свобода слова \ свобода СМИ \ свобода политических партий \ свобода выбора общественного устройства».

Такой ответ вполне предсказуем в свете всё возрастающей авторитарности и полицейскости России. Однако артикуляция этого обстоятельства и недовольства им – всё же довольно нова для российского общества, и потому обращает на себя особое внимание и в некотором смысле позволяет делать оптимистические прогнозы.  

Третий по популярности ответ на этот вопрос – «честность». Понятие это, однако, довольно расплывчато. К тому же, большинство людей затруднились его уточнить. Вероятнее всего, здесь имеется в виду честность власти в отношении народа – например, честные выборы (как всё же уточнили некоторые), или прозрачность действий власти (как уточнили другие). Однако отчасти такой ответ всё же свидетельствует о наличии в представлении граждан неотвратимой вертикали «власть - люди», похожей на вертикаль «взрослые - дети» - где дети требуют от взрослых быть честными и выполнять в срок свои обещания. В обмен на гарантию того, что дети будут вести себя как им положено, разумеется.

Похоже, такое мироощущение вызвано путинской политикой инфантилизации населения и изоляции его в пёстрых манежах развлечений  - что мы наблюдаем в последние 10 лет в особенно крупных масштабах.  Устранение этой установки, похоже, является одной из наиболее сложных задач, стоящих перед современным российским обществом, но, вместе с тем – представляется и одним из важнейших условий для начала серьёзных и далеко идущих качественных перемен.

Ещё один популярный ответ на вопрос о чертах общества, альтернативного путинскому  - такой ответ дали около 18-20% опрошенных – «равенство всех перед законом». Что в целом напоминает предыдущий ответ. И его вероятные предпосылки.

Следующий вопрос: «На чём, на Ваш взгляд, общество должно основываться больше – на конкуренции или на солидарности?». Около 40% опрошенных твёрдо убеждены, что солидарность более конструктивна для общества, нежели конкуренция. 40% полагают, что солидарность и конкуренция важны для общества в равной степени: например, «в экономике должна быть конкуренция, а в дискуссии и в жизни в целом – солидарность».  Лишь 20% считают, что общество должно в основе своей иметь отношения конкуренции.

Первый ответ особенно интересен тем, что в условиях, когда рыночная экономика позиционируется как единственная возможная, а конкуренция – как априорный и сакраментально-единственный способ взаимодействия людей – он как минимум не очень-то предсказуем. В особенности непредсказуема его распространённость среди случайных митингующих. Это обстоятельство, разумеется, не может не внушать оптимизм в отношении перспектив антикапиталистических идей в атомизированом обществе современной России.

Второй ответ несколько парадоксален, потому что весьма сложно представить себе людей, чётко разграничивающих свой подход к окружающим в экономической деятельности – и в остальной жизни. Как правило, модель поведения и отношения к другому человеку является как раз-таки общей, и вытекает из некого понимания человеком природы Другого как таковой. Едва ли тот, кто понимает его в своей обыденности не как препятствие, но как союзника, как товарища, в некотором смысле даже как брата –– сможет в здравом уме преднамеренно перешагивать через него в экономических вопросах, вставляя ему палки в колёса и радуясь его поражениям.

Являясь скорее установками ума, чем произвольно выбираемыми и совмещаемыми моделями поведения, солидарность и конкуренция едва ли могут идти рука об руку, тем более в качестве основы общества, поскольку представляют собой два противоположно направленных вектора. Подобное видение их совместности напоминает то, что Оруэлл в своём знаменитом «1984» называл «двоемыслием».  Что в целом также весьма характерно и симптоматично для нынешнего российского общества.

Оставшиеся 20% ответов на этот вопрос едва ли нуждаются в подробном комментарии: они как раз были наиболее предсказуемы – и на сей раз, к счастью, - не количественно, а только содержательно. В качестве аргумента респонденты, выбравшие конкуренцию, само собой, приводили тезис о врождённости этого принципа для человека, об имманентности его человеческой природе в принципе. 

На следующий вопрос – о готовности прилагать усилия не только к тому, что касается личных интересов и выгоды – 95% респондентов ответили утвердительно.  Около 30% добавили, что они уже это делают доступными и известными им – в силу профессии или личного энтузиазма - способами. Оставшиеся 5% не готовы к подобной инициативности. 

Такой неожиданный всплеск социальной активности и гражданского самосознания кажется совершенно необычайным для путинской эпохи  - эпохи великой потребительской пассивности. Во всяком случае, до выборов в Госдуму редкий оптимист имел дерзость надеяться на такое положение вещей. Примечательно также и то, что этот ответ был дан не на первом, и даже не на втором, а именно на третьем митинге подряд – когда, как предсказывали скептики, на площадь должно было выйти уже от силы сто человек – и те из политических организаций.

На последний вопрос – «Что вас больше всего отталкивает в идеях социализма?» - 50 % ответили, что, напротив, скорее симпатизируют социалистическому проекту общества. Что, в общем-то, тоже довольно неожиданно в условиях повально насаждаемой и провоцируемой аллергии на всё связанное с социализмом (который подчёркнуто и без стеснения сводят исключительно к советскому варианту), а также в условиях принудительной фиксации на переживании опыта советской травмы отсутствия в обществе цветовой дифференциации штанов.

Тем не менее, довольно значительное число респондентов – около 40%  - ответили, что в социалистическом проекте их более всего отталкивает «уравниловка» - то есть всё то, о чём сказано выше, и что позиционируется в постперестроечном обществе как главный и единственный признак социализма в принципе – как то, на чём он основывается, из чего исходит и что имеет своей целью.  И что, в сущности, именно благодаря опыту большевизма  - теперь – подобно клейму – стоит на социалистическом проекте в целом. Один из опрошенных обратил на это обстоятельство особенное внимание, уточнив, что «мы не можем судить об отталкивающих сторонах социализма, так как у нас нет опыта социализма, а всё, что позиционировалось как социализм в СССР – таковым ни в коей мере не являлось».

Около 7% ответили, что более всего в социализме их отталкивает его заведомая утопичность, поскольку «в человеческой природе заложены механизмы, обратные логике социализма, и поскольку люди неизвестно когда будут готовы преодолеть любовь к власти и деньгам и, более того, неизвестно, будут ли они готовы к этому вообще». Такой ответ вновь отсылает нас к вопросу о конкуренции и солидарности, и к связанному с ними широко артикулируемому в современном обществе сомнительному представлению о том, что именно конкуренция лежит в основе человеческой природы.  Поэтому очевидно, что если левые хотят иметь шансы на успех, им следует, прежде всего, работать с этой проблемой и всячески свидетельствовать об обратном.

Вместе с тем, приблизительно 3% респондентов затруднились ответить на этот вопрос.

Итак, мы рассмотрели некоторые аспекты современной проблематики идейной неопределённости, воцарившейся в обществе в последний месяц. В ситуации, когда три вида сил – оранжево-либеральные, левые и ультраправые – пребывают в отчаянном публичном антагонизме, политически не ангажированные граждане находятся в подлинном замешательстве. Уловить градус этого замешательства, векторы, зарождающиеся в нём, а также появившиеся в нём эпицентры готовности к диалогу и восприятию Другого – несомненно, важнейшая задача современных российских левых.  Упустить шанс этого диалога – в и без того не обещающей радостных перспектив клоаке путинского мира – означает надолго отдалить возможность подлинных перемен и преодоления кабалы капитализма. 

28 декабря 2011 — Арсений Тихонов
За реальную демократию, акция протеста, выборы